gospoda faraonu

День памяти

Третий год я работаю в детском хосписе в Мск. Это удивительная, но очень непростая работа. И вообще, в России, всё, что связано с табу, а тема смерти безусловно табуирована, оказывается непростым. Говорить правду нас не учат с самого детства. И мы живём в патоке лжи, которая выражается в недоговорённости, молчании, умалчивании, опускании глаз или отведению их в сторону. В хитрых ритуалах, выученной беспомощности, мифах, откровенном лицемерии и равнодушии по отношению друг к другу.
Эту историю мы продолжаем вслед за нашими предками, которые были измучены величием и империей, пожирающей всё вокруг, всё внутри и саму себя....
За три года умерло 11 моих подопечных. Каждый из них навсегда останется со мной, в моём сердце, в моей памяти.
Мне кажется, иногда, что всё это уже было со мной, и повторяется снова. И снова и снова и снова. 


gospoda faraonu

Путешествие продолжается, пока

Пытался подсчитать сколько длится моя жизнь, остановился на днях, потому что день, это как раз приемлемая единица измерения. Часы и минуты важны, безусловно, но особенно остро в самом конце. А так пока всё ещё кажется длится и вот я насчитал приблизительно пятнадцать тысяч четыреста сорок девять дней. Сегодняшний день станет пятнадцать тысяч четыреста пятидесятым. И м.б. потом будет сколько-то ещё дней. Все эти дни прошли так быстро, так безвозвратно, навсегда. Какие-то дни я помню так, будто всё происходило только вчера, хотя вчерашний день пуст и блёклый, словно в нём не было ничего. Таких дней очень много. Дней, когда я умирал, раскинувшись на своей кровати, в изоляции, под Pearl jam или Stone Temple Pilots or Coil or ORB or FSOL, исчезая в вспышках и тьме своего сознания было немало. Дней, когда я жил под эту же музыку было очень много. Дней, когда я сожалел и когда я радовался, когда я смеялся и был наполнен жизнью и светом, когда  видел напротив светящиеся глаза, улыбки, чувствовал крепкие и нежные объятия. Дни, дни прощаний и встреч, расставаний и вечной разлуки, дней на кладбищах, в салоне скорой помощи, у кровати умирающего человека: ребёнка. мужчины, женщины. Дней, когда кажется всё уже завершилось и дней, когда всё казалось что вот вот начнётся самое главное. Дней в тюрьме, дней в офисе, дней в Индии, дней в комнате. Дней разговоров и дней тишины. Дней моей жизни было пятнадцать тысяч четыреста пятьдесят. И вот сегодня я понимаю, что депрессия существует. что самоубийство дарит надежду, что свет исчезает  во тьме, а тьма становится светом, что слова значат слишком много и не значат ничего, важна лишь интонация. 

Collapse )
gospoda faraonu

Слова и то, что они скрывают

Удивительно живуч человек. Так умеет ко всему приспосабливаться. И так ловко выворачивается и лжёт, лжёт, используя малейшие возможности, узенькие лазейки, чужие ошибки. И так это мерзко выглядит.
Болота лжи, страха, лицемерия, в которых мы тонем. Или нет, тону в них я сам. 

gospoda faraonu

Свет и бетон

Это история про бессилие и усталость, про слабость и тщеславие, про страх и ненависть, бесстрашие и надежду, про любовь и смерть. И про гордыню. Хотя что значат все эти слова, все эти буквы, все эти странные сочетания.
В подвалах, где чёрными или белыми змеями вдоль стен гудят трубы с горячей водой, можно помыться. Но там сильный сквозняк, приходится стоять на мокром картоне, в темноте, на сквозняке и мыться без мыла кипятком, текущим сверху из аварийного крана. Если бы было хотя бы мыло. И вот, потом, после того как грязь немного удалось смыть, можно одеться и выйти на улицу. В ноябрь. И ходить на опухших ногах по пройденным давным -давно маршрутам, по детским тропинкам, которые уже давно заросли и исчезли, ходить среди призраков, среди воспоминаний, а потом лечь на лавку в парке и, может быть, дожить до утра. Или не дожить. А если всё-таки дожил, то утром снова встать и ходить, в поисках еды, выпивки, в поисках тепла и сна. Ходить среди людей и деревьев.


gospoda faraonu

облака и водомерки

мы с сыном уехали на дачу. иногда я валяюсь на палубе, которую построил перед домом брат, и смотрю в небо. и мне кажется, что я здесь как на палубе корабля, который движется по океану времени. лежу и смотрю, как меняются пейзажи облаков, как меняется направление их движения, плотность, форма, цвет. потом встаю. делаю какие-то дела, снова выхожу на палубу. смотрю вокруг и вижу своё детство. каких-то призраков. вижу пустые окна дома напротив. слышу детские крики в соседнем переулке. мой сын возится с собакой, играет с ней в пиратов, берущих на абордаж лёгкие каноэ биванов. Читаю какие-то прекрасные совершенно слова Владимира Набокова к своей Вере, снова смотрю в небо. постоянно думаю и снова вспоминаю детство, из которого вырос, но в нём остались те, кто уже давно стал землёй и воздухом, водой и, может быть, даже травой под облаками. потом иду принимать душ, готовить ужин, а облака несутся надо мной. у меня кружится голова. мне кажется что мой корабль потерял руль и это я несусь по поверхности океана, а не облака надо мной. и по большому счёту всё так и есть.

Collapse )
gospoda faraonu

старая история

Сначала не было ничего. Не было даже пустоты. Не было тьмы и света. Ничего. Это так далеко и непостижимо, что теперь даже невозможно это осмыслить, и мы всё считаем от Большого Взрыва. Его мы считаем началом всего. Про то, что было вначале, про Слово у Бога и Слово как Бог это уже много-много после. И, наверное, мы сами себе это придумали, чтобы самих себя себе отобъяснить. и это не значит что Бога нет, как и не значит того, что Он есть.
Мерцания и тени, и тени мерцаний. И то, чего не было и то, что есть.
Сегодня был солнечный день. Я лежал на прохладной траве и смотрел в прозрачное небо, которое кажется светло-голубым, таким целым, таким родным и желанным, и таким неуловимым. Как ощущение счастья. Когда в прозрачности светлого неба видна тьма, когда понимание конечности происходящего делает его ещё живее и переживания становятся более наполненными и значимыми. Эти секунды, пока планета несётся в пространстве, поворачиваясь к солнцу другой стороной, и солнце меняет своё положение на горизонте, и вот оно уже исчезает, и тьма завершает сутки, которые никогда больше не повторятся.
Лето, как приглашение и как освобождение. Лето как отпуск и надежда. И как обещание зимы.
Я лежал сегодня в прохладной траве и проваливался в короткие светлые сны. В них одно событие проступало сквозь другое событие и свет и тьма сменяли друг друга. Видел кафельные коридоры соединяющие между собою больничные корпуса, стрекочущие по плитке каталки и бледные лица лежащих на них людей, с капельками пота на холодной коже. Белый кафель, гудение труб и вентиляции, потолок и лампы дневного света...
потом вдруг летний вечер после дождя, свет оранжевых фонарей и запах свежевымытых листьев, травы, нежный ветер и покой. Чьё-то лицо в полутьме, ожидание. Лестничные пролёты, банки с берёзовым соком, эхо голосов на пляже, стрижи исчертившие поверхность реки. Высокий кипарис над могилой моего прапрадеда, туман выползающий из ущелья, низкое позвякивание коровьих колокольчиков, шумное, ровное дыхание коров и торопливое топотанье телят, ожидающих возвращения матерей с пастбища. Протяжный крик в небе, эхо выстрела. мне кажется я начинаю храпеть и просыпаюсь.
Ничего не понятно. Я не знаю ничего из того, что происходит. Всё только кажется. И это старая история про свет и тьму. И что есть свет, а что тьма приходится решать каждый раз заново. Свет светит, но без тьмы его как бы нет.   

gospoda faraonu

Слова и звёзды

Мне часто снится, что я забываю слова. Они исчезают, оставляя пустое место, маленькие провалы, которые вызывают панику и страх потеряться в путешествии. Из пункта А в пункт Я, минуя миллиард промежуточных. Слова образуют провалы, в которые затягиваются лоскуты сознания, фрагменты целого, обрывочно перемешанные и странным образом связанные между собой.
Меня всегда занимали вопросы памяти. И я придумывал героев, которые двигались в придуманных мною обстоятельствах от начала к концу своей истории, утрачивая память, путая и забывая слова. А теперь сам стал путать и забывать. Сначала это выглядело смешно, нелепое, неподходящее слово сказанное невпопад, не к месту. И мне быстро удавалось превратить это в шутку, с улыбкой на лице, но лихородочно подбирая нужное слово, так предательски провалившееся в дыру в которой видно пульсирующую и сияющую тьму беспамятства. Потом эти потери стали чаще, провалы, образовывавшиеся за моей спиной стали пожими на решето. И было неясно, как вообще удалось пройти этот путь и почва под моими ногами не провалилась. Хотя иногда мне уже казалось, что я как пешеход, ходящий кверху ногами, провалился головой в такую дыру. Не по своей воле, не от любопытства, а в результате несчастного случая. В результате слабости дорожного покрытия я вдруг, как в прорубь, нырнул в беспамятство наполненное сиянием возможности и отчаянием утраты.
Мириады слов и галактик, снов и воспоминаний утраченных ранее кем-то и мной. Мне снилось беспамятство как темная полынья и холодный страх потери.
В моей ладони лежит твоя сухая и тонкая ладонь, с бледной кожей. Но на самом деле никогда такого не было в моей жизни. Я никогда не держал твою ладонь в своей. Зато путал твоё имя с другими и не мог вспомнить.
Ещё немного и слова изменятся и превратятся в птиц, улетающих в места зимовок. Несколько из них останутся, наверное, потому что совсем просты и без них уже наверное не может быть и меня самого. И темнота поглотит всё, что когда-то было мной. Я просыпаюсь. И пытаюсь вспомнить то, что мне приснилось. Мне снилось, что я забываю слова....
gospoda faraonu

(no subject)

Свобода практически безгранична. Можно выбирать почти в любых обстоятельствах. Просто не всегда этот выбор осознаётся и не всегда он очевиден. Но иногда бывает так, что человек как будто не понимает или делает вид что не понимает, но на самом деле он просто делает выбор. И этот выбор может не нравится мне или кому-то ещё, но это выбор, который делает нас людьми, такими, какие мы есть.
Смерть Нины Дорошиной могла быть таким выбором.


самоцитата из Привычного ада
Смерть как выбор
Collapse )
gospoda faraonu

"выбирая смерть" Терри Пратчетта

Я тут заболел и не могу поэтому работать. провожу время за чтением, просмотром каких-то фильмов. Сегодня планирую порисовать.
Вчера посмотрел фильм Терри Пратчетта «Выбирая смерть» о самоубийстве с помощью ассистентов в Швейцарии. Надо сказать, что тема добровольного ухода из жизни очень важная. Потому что она позволяет определить внутренние границы каждого, кто пытается осмыслить этот вопрос.
Я, обычно, слишком эмоционален, поспешен и категоричен в своих суждениях, но чем больше думаю над тем, допустима ли эвтаназия, понимаю, что нет у меня простого ответа. И, кажется, склоняюсь в сторону того, что вряд ли она допустима.
Collapse )